Как чиновники спорили о смягчении наркостатей в УК

О чем спор

Долгожданные поправки в статью 328 были частью большого пакета: проект «Об изменении кодексов по вопросам уголовной ответственности» Лукашенко внёс в парламент ещё в августе 2024-го, подписал 17 февраля 2025 года, а в силу основные нормы вступили 3 марта. В наркотической части изменения сводятся к трём пунктам: в части 1 (хранение и приобретение без цели сбыта) появился арест как альтернатива тюрьме; в части 2 (разовый сбыт) — ограничение свободы, «химия»; в части 4 (сбыт в составе организованной группы) нижний предел снизили с 10 до 8 лет. Верхняя планка не сдвинулась, по-прежнему до 20 лет. Вдобавок поправки получили обратную силу, и под пересмотр, по словам Верховного суда, попали несколько десятков тысяч приговоров.

То есть либерализация здесь не в отказе от тюрьмы, а лишь в праве судьи выбирать наказание внутри прежней жёсткой рамки. И всё же такая косметическая правка стала, по признанию самих депутатов, одной из самых дискуссионных за последние годы: спорили и в Палате представителей, и в телеграм-каналах государственников.

Читая цитаты ниже, стоит держать в голове, что весь этот спор уместился на карательной половине поля. Аргументировали не о том, сажать ли людей за вещества, а о том, сколько свободы маневра оставить суду. Декриминализации, даже для личного употребления, не требовал никто. Пройдёмся от самого жёсткого полюса к самому мягкому и посмотрим на конкретные высказывания.

Полюс ужесточения

Самую показательную позицию занял человек, который в те же недели баллотировался в президенты. Первый секретарь ЦК Компартии Беларуси Сергей Сыранков, кандидат на выборах-2025, прямо вписал в свою предвыборную программу встречный курс:

«В ответ на участившиеся заявления либералов ослабить ответственность за распространение и потребление наркотиков говорим решительное нет и предлагаем усилить уголовную ответственность за пропаганду, распространение и потребление наркотиков».

Пока государство смягчало санкции, провластный кандидат шёл на выборы с обещанием их ужесточить.

Угроза национальной безопасности

Громче всех против выступали профессиональные антинаркотические активисты. Председатель общественного объединения «Город без наркотиков» Пётр Шапко доказывал, что смягчать нечего: послабления уже были в 2019 году, и любое новое ослабление рискует вернуть страну к ситуации десятилетней давности, когда в торговлю втянули множество подростков. Главный его довод — коррупционный: индивидуальный подход к каждому подсудимому, по Шапко, открывает дорогу давлению на суд со стороны богатых и статусных родственников.

«Наркоторговля — это огромные деньги, которые всегда стремятся к расширению своей сферы влияния, в том числе и с помощью коррупции», — заявил он Sputnik.

В обращении своей организации в парламент Шапко шёл ещё дальше, оценивая поправки как угрожающие национальной безопасности. Отдельной мишенью активистов стало движение «Матери 328» — объединение родственников осуждённых по наркостатьям, которые настаивают, что большинство сидящих не заслуживают настолько огромных сроков. Жёсткий полюс отказывает им в праве считаться голосом общества: мол, это заинтересованная сторона, отстаивающая интересы осуждённых, а может и самой наркомафии.

Дальше всех в риторике зашла гродненская провластная активистка Ольга Бондарева. Поправки она называла дорогой в «наркоБеларусь», а в адрес наркоторговцев и их «лоббистов» допускала прямые призывы к расстрелу со ссылкой на опыт Китая. Схожую линию — мол, показатели улучшились, зачем трогать — проводила и журналистка СБ Людмила Гладкая: в своём телеграм-канале она писала, что изменения действительно пугают и что ослабление сроков неизбежно поднимет уровень наркопреступности.

Депутаты, голосовавшие против

В самом парламенте против наркочасти законопроекта открыто высказался депутат и политолог Александр Шпаковский. Логика та же, что у активистов: за десять лет наркопреступлений и смертей от передозировок стало меньше, значит, система работает и трогать её незачем.

«Анализируя ситуацию с наркотизацией общества в Беларуси и в соседних государствах, и в Европе в целом, я могу уверенно сказать, что у нас сложилась наиболее здоровая обстановка», — сказал Шпаковский на заседании парламента.

К случайным людям, втянутым в наркобизнес, он проявлять милосердие отказывался:

«Так называемые закладчики, мелкие сбытчики, дилеры, в том числе несовершеннолетние … прекрасно осознают характер своих деяний. Наличествует преступный умысел, корыстный мотив, побуждения, чаще всего низменные… Это пехота наркомафии».

Его дополнительный аргумент — юридический: статья 70 УК и так позволяет суду назначить наказание ниже нижнего предела для того, кого действительно втянули, так что отдельное смягчение санкций избыточно. В первом чтении против голосовали лишь двое депутатов — Шпаковский и лидер ЛДПБ Олег Гайдукевич. Последний указывал на случаи смертей и на то, что безальтернативность наказания убирает коррупцию.

«Я встречался с матерьми этими, которые ходили по всей стране … Но как начальнику милиции мне гораздо жальче детей, которых я похоронил, и матерей, которые выковыривали мне глаза и говорили, почему я их не уберёг», — заявил Олег Гайдукевич в парламенте.

Расколотая середина

Любопытнее всех позиция бывшего начальника управления по наркоконтролю ГУВД Мингорисполкома Константина Ляшкевича, человека с многолетним опытом в силовых структурах. Он одновременно и за и против — в зависимости от того, о ком речь. Потребителей он защищает:

«Наркоман — это больной человек. Есть люди, которые оступились, есть люди, которых обманули… Мы всегда говорили, что не надо их сажать в тюрьму. Достаточно штрафов, каких-то административных арестов», — сказал он Sputnik.

Поэтому смягчение по части 1 (хранение без цели сбыта) Ляшкевич поддерживает. А вот к сбытчикам у него отношения иное — снизят им сроки и упадёт цена на товар чёрном рынке:

«Я видел людей, которые пострадали от этих сбытчиков. Я видел этих родителей, которые плачут… У меня родилось такое высказывание. Если у тебя украли телевизор — это небольшая беда, а если твоего ребёнка посадили на иглу — это страшная беда».

Самая гуманная позиция из всех — «больного не надо сажать» — это и есть край допустимого в беларуском официальном инфополе. Хотя в большинстве стран мира это давно мейнстрим, а не радикализм.

Поддержали изменения

Сторонники поправок строили защиту не на гуманизме ради потребителя, а на идее индивидуализации и формуле Лукашенко наказание должно быть справедливым. Заместитель председателя комиссии по нацбезопасности, бывший замглавы МВД Александр Барсуков был одним из немногих силовиков, открыто поддержавших смягчение:

«Вы знаете, можно туда попасть просто по случайности. И сегодня судам должно право такое предоставлено: прежде чем принять решение, индивидуально подходить», — сказал он в парламенте.

Глава комиссии по правам человека Николай Бузин апеллировал к личному:

«Мой сосед… пошёл, извините, в 17 лет. Получил 6 лет. И уже выйдя оттуда, уже три получил таких статьи. А если бы была альтернатива, чтобы он сразу получил не 6 лет, а какое-то другое, меньшее наказание, возможно, был бы другой результат».

Главным публичным адвокатом закона стала председатель парламентской комиссии по законодательству Марина Ленчевская. Её ключевой тезис в том, что это вовсе не поблажка преступникам:

«Но это не значит, что наказание для преступников стало мягче. Верхний порог не изменился и остался суровым, как прежде, — до 20 лет лишения свободы. Дело в том, что под действие этих норм попадают как матёрые преступники, так и молодые люди без достаточного жизненного опыта… Расширение возможности судов индивидуально подходить к назначению ответственности оправдано, а главное — при этом сохраняется принцип неотвратимости наказания», — пояснила она «СБ».

Суд и президент

Судебная система закон приняла, но с оговорками. Первый зампред Верховного суда Валерий Калинкович, говоря о пересмотре десятков тысяч старых приговоров, признавал масштаб задачи:

«Ситуация в этом плане непростая, но думаю, что наша система должна успешно с этим справиться», — сказал он на пресс-конференции 19 февраля.

Председатель Верховного суда Валентин Сукало на профильном Пленуме 27 марта говорил скорее языком предостережения. Да, число зарегистрированных наркопреступлений снизилось, и это позволило смягчить закон, но

«Статистикой отмечается увеличение объёмов изымаемых в стране наркотических средств, возросло… количество установленных лиц, совершающих их сбыт, в том числе несовершеннолетних… Это свидетельствует о сохраняющейся наркоугрозе и требует принятия действенных комплексных мер по её искоренению», — заявил он БелТА.

Сам Лукашенко по существу статьи 328 публично почти не высказывался, если не считать дежурной строки в сообщении о подписании закона: предусмотрены меры, «позволяющие судам более гибко подходить к назначению наказания за преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков». Именно на эту формулу и на тезис «наказание должно быть справедливым» ссылались все сторонники.

Что показывает этот спектр

Если обобщить мнения на полюсах, то на одном конце будет решительное нет и призывы к расстрелу, на другом — желание дать судье выбор. И между ними нет ни одного голоса, который усомнился бы в самой логике запрета и тюрьмы как основного ответа на вызовы, связанные с психоактивными средствами. Самое либеральное, что прозвучало из уст официального лица, это слова отставного наркополицейского о том, что больного потребителя не нужно сажать.

При этом главную энергию в споре задавали не смягчатели, а их противники: они писали обращения, собирали подписи, грозили наркоБеларусью и требовали ужесточить статью. А родственники осуждённых в этой системе координат оказались не гражданской стороной, а, по версии жёсткого полюса, чуть ли не структурой на содержании наркомафии.

Мы делаем вывод, что дебаты 2024-2025 годов были не спором о наркополитике как таковой, а спором о свободе судейского усмотрения внутри неизменной карательной рамки. Тот факт, что снижение нижнего предела всего на два года вызвало разговоры о расстрелах и наркоБеларуси, точнее любой аналитики показывает, в какой точке находится дискуссия, и как далеко беларуское поле от разговора о здоровье, снижении рисков при употреблении и рациональном, основанном на науке, подходе.

 

Можно, если осторожно

Вступай в наш клуб за гуманную наркополитику. Твои данные не будут переданы третьим лицам.

Email

Я даю согласие на использование переданного email-адреса для организации коммуникации с Legalize Belarus